Утро, опрос систем

На ФБ знакомая из Германии пишет про то, как некий столетний дедушка, всю жизнь молчавший о том, что выжил в Сталинградской битве, начал говорить (и писать). И она спрашивает - ну круто же, живой   свидетель, а есть ли еще? Ей пишут о собственных дедах, вернувшихся с войны, но внезапно рано умерших в мирной жизни; как правило, сердце.
Как и мой отец.
52 года, тридцать лет после победы. Молча, да.
А у меня из живых свидетелей сейчас - любимая свекровь, но и она неохотно делится той памятью. Мне интересно - как и всё, впрочем, понемногу. Ты записываешь, спрашивает немецкая дамочка. Нет, молча думаю я. Я - не свидетель. Я - только тот человек, кому можно хоть что-то выплеснуть, и не обязательно про эвакуацию через Волгу. Я не историк.

А вчера на работе был странный разговор с еще одним дедушкой, постоянным покупателем.
Дважды в неделю он приходит за газетами и журналами, медленно, с палочкой, так же неспешно рассчитывается и упаковывается. И ограничивается обычно лишь вежливым благопожеланием.
А вчера посетовал, что - "не все хорошо". Со здоровьем, - уточнила я.
Нет, говорит, в целом - Украина же. Ведь война?
Я не эксперт.
Но постаралась если не успокоить ( кто знает, как все обернется?), то немного обнадежить - до осени ничего не случится. А там поглядим. Давайте доживем - хотя бы до осени, ладно?
То есть - я живу в моменте.
Спросили - отвечу, даже что-то припомню по случаю.
Если нет, а так обычно и бывает, я и в сети-то интересна не многим, то лучше я буду писать, как чукча, - о том, что вижу. Вот, цветочки на окне. Вот, вывеска.
Потому что это моя жизнь.
Не самая умная стратегия, не самая успешная тактика, не идеальное послевкусие.
Но - моя.