Домашнее-вечернее
...ездила к старшим. Там, на севере города, на Гражданке. совсем другая погода.
Визит к старшим; нечастый - я все боюсь показаться назойливой, однако каждый раз, приехав,и понимаю, как старики скучают по возможности просто поговорить. Отказалась от еды, выпила кофе с белорусским молоком, попросила маленькую плошку под домашний творог ( из него же), все это без сахара, строго. Ну, и полтора часа слушала, про новую дачу, и дачу прежнюю, про чужих надоедливых собак и кошек, про то, что всё-таки своя картошка, но вот яблони, смородина и сливы - саженцы, и когда ещё начнут плодоносить, непонятно; про пластиковые карточки и автоплатежи, про Машу, что, может быть, летом снова приедет навестить из Америки, куда не доходит почта; а вот она так и не возложила цветы на Арлингтонском кладбище к могиле Кеннеди - а ей такое поручение было! От советского народа!
И молоко берут в "Семишагове", за Ручьем, а раньше был ближе, да там теперь "Магнит"; а у вас есть поблизости? Нет, далеко и неудобно, а творогу мне нужно так мало, что проще купить немного в ближайшей лавке.
Отвезла старшим свои прошлогодние листы с раскрашенными трафаретами; взяла наугад; внезапно старики обрадовались ярким несовершенным картинкам, хотя не очень понятно,куда их можно пристроить.
Получила пакетик со своим чесноком, небольшой контейнер холодца и пакет сахара из гостинцев финской миссии. От пальто и курток ( оттуда же) отказалась - без капюшонов, да и размер великоват.
Две остановки до метро проехала на первом же автобусе, даже не посмотрела на номер, все равно ему деваться некуда.
У метро тетка с дворняжкой в попонке пыталась разадть котят - два сиамских котеночка, подкидыши!
Не рискнула - в темноте. у метро, и вообще, стремно.
А дома у метро звучала волынка.
Сунула ему стольник в кофр.
Зашла в "диксятник", купила творог и творожный сыр.
Уже в своей подворотне навстречу шел высокий чуть похмельный дядька: можно вопрос?
Можно ответ: сколько? - 180! Больше не нужно, ключи на парковке посеял. - На, 200.
Вот такой день.
Дома начала болеть голова, но после тарелки супа и чая прошла.
Искандер спит.
А мне ничего не хочется.
Визит к старшим; нечастый - я все боюсь показаться назойливой, однако каждый раз, приехав,и понимаю, как старики скучают по возможности просто поговорить. Отказалась от еды, выпила кофе с белорусским молоком, попросила маленькую плошку под домашний творог ( из него же), все это без сахара, строго. Ну, и полтора часа слушала, про новую дачу, и дачу прежнюю, про чужих надоедливых собак и кошек, про то, что всё-таки своя картошка, но вот яблони, смородина и сливы - саженцы, и когда ещё начнут плодоносить, непонятно; про пластиковые карточки и автоплатежи, про Машу, что, может быть, летом снова приедет навестить из Америки, куда не доходит почта; а вот она так и не возложила цветы на Арлингтонском кладбище к могиле Кеннеди - а ей такое поручение было! От советского народа!
И молоко берут в "Семишагове", за Ручьем, а раньше был ближе, да там теперь "Магнит"; а у вас есть поблизости? Нет, далеко и неудобно, а творогу мне нужно так мало, что проще купить немного в ближайшей лавке.
Отвезла старшим свои прошлогодние листы с раскрашенными трафаретами; взяла наугад; внезапно старики обрадовались ярким несовершенным картинкам, хотя не очень понятно,куда их можно пристроить.
Получила пакетик со своим чесноком, небольшой контейнер холодца и пакет сахара из гостинцев финской миссии. От пальто и курток ( оттуда же) отказалась - без капюшонов, да и размер великоват.
Две остановки до метро проехала на первом же автобусе, даже не посмотрела на номер, все равно ему деваться некуда.
У метро тетка с дворняжкой в попонке пыталась разадть котят - два сиамских котеночка, подкидыши!
Не рискнула - в темноте. у метро, и вообще, стремно.
А дома у метро звучала волынка.
Сунула ему стольник в кофр.
Зашла в "диксятник", купила творог и творожный сыр.
Уже в своей подворотне навстречу шел высокий чуть похмельный дядька: можно вопрос?
Можно ответ: сколько? - 180! Больше не нужно, ключи на парковке посеял. - На, 200.
Вот такой день.
Дома начала болеть голова, но после тарелки супа и чая прошла.
Искандер спит.
А мне ничего не хочется.